Игорь Белый (bujhm) wrote,
Игорь Белый
bujhm

История места - глава 8. Архив - пушкинское время и народные сказки

Зимой 1813 года Николай Николаич Бантыш-Каменский вернулся с Архивом в Москву. Всего в итоге было испорчено около тридцати дел, да недосчитались трёхста книг из библиотеки Миллера. Канцелярский флигель отстроили заново. Архивная работа возобновилась, но здоровье семидесятисемилетнего старика было уже подорвано. Портрет сей был сделан Иваном Аргуновым незадолго до его смерти в 1814 году, и в нём нет никаких злобных черт нелюдимости и деспотизма. На груди у архивиста - звезда к ордену Святой Анны первой степени, который ему вручил император Александр I.



С 1814 по 1840 год главным управляющим Московского архива становится Алексей Фёдорович Малиновский, сенатор, дипломат и историк. Отличался он на этом посту, как говорили современники, сильно ревнивым отношением к документам - то есть с большим скрипом допускал посторонних исследователей к своим историческим сокровищам. Но с Николаем Карамзиным, который собирал тогда в Архиве материалы для своей Истории, думаю, проблем у него не было. И с титулярным советником Александром Пушкиным тоже - брат Малиновского был директором Царскосельского лицея и знал поэта ещё с детских лет - а Пушкину очень важно было "копаться в архивах" для работы над своими текстами про пугачёвский бунт и петровскую эпоху. Он часто бывал в нашем Директорском доме в гостях у Алексея Фёдоровича на обедах.

При Малиновском в Архиве была достаточно живая и либеральная жизнь. В то время архивная служба была приравнена к военной - и для многих молодых людей это был хороший шанс получить необходимй чин без муштры и стрельбы. За канцелярскими столами на втором этаже дома можно было встретить весь цвет московского общества. Ограничусь, пожалуй, только фамилиями, не то никакого времени не хватит: братья Веневитиновы и Тургеневы, В. Одоевский, А. Толстой, С. Соболевский, П. Свиньин, А. Муравьёв, Н. Огарёв и другие - поэты, писатели, дипломаты, общественные деятели... Был у них свой научный кружок с вольнодумством, и сами они не без иронии называли себя "архивными юношами". Пушкин по таким ярким личностям не мог не проехаться - и запечатлел их в "Евгении Онегине":

Архивны юноши толпою
На Таню чопорно глядят,
И про неё между собою
Неблагосклонно говорят.

Одной из великих заслуг Алексея Фёдоровича считается участие в подготовке и издании "Слова о полку Игореве". Эту средневековую рукопись обнаружил один удачливый собиратель где-то под Ярославлем в 90-е годы XVIII века - и Малиновский успел с ней поработать до того, как она исчезла в московском пожаре. Сделал копию части текста, перевёл и систематизировал разрозненный материал, написал массу примечаний и пояснений. Не он один, конешно, корпел над памятником, народу там участвовало много. Но всё же без Малиновского это бы затянулось надолго.



В 1820 году решили, что здание Архива слишком устарело выглядит для современной московской улицы - и затеяли большую перестройку в "классический" стиль. Да и накопившуюся обветшалость имело смысл поправить. Сделали внутри всё "под мрамор", наладили камин на втором этаже. Снесли красное крыльцо с гульбищем, гордость Михаила Голицына. Сломали балюстраду по контуру крыши. Застроили одноэтажным скруглением угол древних палат, выходящий с юга на поворот Хохловского переулка. В целом, весь дом стал довольно строгим и серым, "как положено" официальному учреждению. Зато в дворе, со стороны Колпачного переулка, возвели парадные ворота со шлагбаумом и инвалидом.

С 1840 года Малиновского на посту начальника сменяет князь Михаил Андреевич Оболенский, более управленец и издатель, нежели историк. При нём живая жизнь Архива несколько замерла, коллегиальность и либерализм сменились строгостью и чинопочитанием. Канцеляристы работали на втором этаже, где было тепло и тесно стояли столы с одним центральным проходом. На первом этаже был холод и стояли бесконечные сундуки и короба с документами - их продолжали привозить из Петербурга, уже Екатерининских времён. Когда начальство входило на этаж, все чиновники обязаны были вскакивать и стоять по стойке смирно. Начальство (в смысле - Оболенский) проходило, ни на кого не глядя, и скрывалось за стеклянными дверьми своего кабинета в торце этажа, входить туда никому просто так не разрешалось. Основная работа чиновников состояла в копировании писем и бумаг по указанию управляющего и в подборе тематических документов по определённой исторической теме. Некоторым доставались задания по написанию исторических биографий и обзоров событий.
Пётр Бартенев, историк и издатель журнала "Русский архив", служивший в Архиве в 50-е годы, вспоминает, что ему довелось найти в залежах бумаг лютеранскую Библию, принадлежавшую Андрею Иванычу Остерману. На внутренней стороне её переплёта вице-канцлером собственноручно было записано изречение Петра I: "Мы сближаемся с Европой, чтобы стать потом к ней жопой".

Вот пара карт нашего места того времени - 1850 и 1852 гг.


(увеличение по клику)



При управленце Оболенском, который стал по замечаниям современников к старости совершенно невыносим, основная историческая работа лежала на делопроизводителе Александре Николаевиче Афанасьеве. Это тот самый Афанасьев, который собиратель русских сказок и который известен сейчас любому ребёнку. Его фундаментальный труд - "Поэтические воззрения славян на природу" - был знаковым для русских поэтов и писателей, а вот в советское время его запрещали. Издали только в 1980-е годы, в сильно сокращённом виде, по личному приказу Андропова (неожиданно!)
Александр Николаевич тоже жил в нашем Директорском доме, как и князь Оболенский.



К 70-м годам XIX века в Архиве стало несколько неудобно работать. Во-первых, бумаги с книгами всё прибывали и прибывали - ни на первом этаже, ни в подклете для них уже не хватало места. А во-вторых - и это скорее всего стало основной причиной переезда - уж очень утомляли разные делегации. К этому моменту Архив уже назывался Московский Государственный архив Министерства иностранных дел и был особой достопримечательностью Москвы. Чуть ли не ежедневно туда прибывали послы разных держав, путешественники, учёные со всего мира - всем хотелось пообщаться с историками и поглазеть на древние рукописи. Даже несмотря на то, что все самые зрелищные штуки к тому моменту уже хранились в Оружейной палате Кремля, всё равно стало трудно.
И поэтому в 1874 году Архив переехал в новое помещение - на угол Моховой и Воздвиженки, в здание бывшего дворца Нарышкиных, где к тому времени было Горное правление. А в советскую эпоху он был реорганизован и переместился на Большую Пироговскую, 17, где находится и посейчас в виде Российского Государственного Архива Древних Актов (РГАДА).
Вот так выглядело наше здание в последние годы существования в нём Архива, перед передачей его в казну:


(увеличение по клику)

Продолжение следует

DW
Tags: гиперион, раскоп
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments