January 22nd, 2014

main

"Извозчик"

Ну вот, я опять клезмер. Это потому что у нас сегодня в Гиперионе снова выступали "Yosef-Kapelye", и, как в прошлый раз, они меня вытащили на сцену с новыми песнями.
Как положено клезмерам, репетиций не было никаких. Лёша Розов, например, так вообще узнал об этой песне прямо на сцене. То есть всё, что там на записи - чистой воды импровизация и случайность.

Но сначала немного истории.
В 1939 году в Москве упразднили извозчиков. В этом же году молодой 26-летний композитор Никита Богословский написал песню "Извозчик", и ей повезло стать символом уходящей эпохи. Это была самая первая вещь, написанная Богословским конкретно для Леонида Утёсова и, возможно, самая удачная. "Извозчика" записали на радио и на пластинки - и он триумфально полетел по стране.
Слова для этой песни Богословский увидел в каком-то журнале, где печатали никому не известных молодых поэтов. И как звали автора текста "Извозчика", долгое время никто не мог вспомнить, и уж тем более - разыскать. Только спустя много лет стало понятно, почему.
Ярослав Родионов, автор тех самых стихов, рано остался без отца. Мать его была актрисой, и они почти всю жизнь кочевали из города в город с разными театрами. Нигде зацепиться не удавалось, да и нельзя было долго оставаться на одном месте - отец Ярослава был врангелевским офицером. То, что стихи Родионова были опубликованы в каком-то сборнике - чей-то недосмотр, который ещё неизвестно чем обошёлся редактору. Когда началась Великая Отечественная, Ярослав поехал на Северный фронт в качестве военного журналиста, был ранен и в 1943 году умер в госпитале.

Но это то, что касается оригинальной версии песни. А вот откуда же взялся её перевод?

В 1967 году в Израиле разразилась Шестидневная война. В качестве поддержки еврейским солдатам в это время в Америке вышла пластинка-гигант певца Давида Эшета, которая называлась "Фарботене лидер" - "Запрещённые песни". На конверте пластинки была фотография Красной площади, через которую наискось шло название, написанное как бы красным фломастером. Самое удивительное - что на этой записи были популярные русские и даже советские песни, но в переводе на идиш. Как будто специально для заброски в Советский Союз в качестве культурной бомбы. Но понятное дело, что почти никто из советских евреев в то время об этой пластинке даже узнать никоим образом не мог, не то что услышать. Что же там было такого? Например, "Чёрный кот", "Чубчик", "Играй, Андрюша", "Любимый город в синей дымке..." и прочее.


(задняя сторона конверта крупно)

Переводы всех этих песен на идиш сделал поэт Моше Сахар. О его истории можно писать отдельную книгу. Когда немцы пришли в польский город Лодзь, где он жил в детстве, семья Сахара спаслась бегством, перейдя через границу в Советский Союз. Из Бреста же всю их семью отправили в тайгу под Сыктывкар, как "дорогих гостей". Каким-то чудом все родственники Сахара выжили, прошли сквозь все репрессии и преследования - и даже сумели вернуться в Польшу после окончания войны. Там они останавливаться не стали (поняли, что нет смысла) и с приключениями через Чехословакию и Австрию, опять скрываясь от властей, добрались до Израиля. Моше там поступил в университет и стал известным израильским поэтом, художником и педагогом.

После выхода этой первой пластинки Давид Эшет решил сделать песенные переводы одной из своих фирменных "фишек". Тем более, что переводов у Сахара было довольно много. Начали выходить новые музыкальные альбомы. Интересно, что при всей свой мировой популярности Эшет никогда не выступал на сцене - а только записывал пластинки. И вот на одной из таких пластинок 70-х годов (лицо, оборот) в этой модной "переводной струе" - как раз оказалась песня под странным идишско-ивритским названием "Der Baal Agala". Если перевести эту смесь на обычный разговорный идиш - получится "Балагола", и дальше на русский - "Извозчик".

Собственно, говоря, вот она.

"Извозчик". Игорь Белый и "Yosef-Kapelye"



Ну и до кучи текст с подстрочником, меня после концерта просили выложить.

Collapse )

Да, полная запись этого концерта - первое и второе отделения.