Игорь Белый (bujhm) wrote,
Игорь Белый
bujhm

Эшелон Сталинград - Елец.

Эта история вцепилась в меня как клещ, и мне пришлось довольно далеко её вытянуть, чтоб как-то от неё избавиться. В какой-то момент она настолько завладела мной, что начала даже диктовать собственную странную форму...



      Пятого февраля 1943 года поезд Политуправления отошёл от одного из сталинградских полустанков. Город только-только отбили, мало что от него оставив, кроме дымящихся развалин. В тесном купе у окна сидели два человека в офицерских шинелях, провожая глазами наспех сколоченные солдатские времянки. Настроение у них было подавленное. Вчера, на Военном совете фронта, Галаджев, начальник Политуправления, прямо так и заявил им, чеканя слова, словно телеграф: "А вы – напишете мирную песню. Желательно вальс. Про офицеров. Чтоб каждая собака захотела надеть эти новые погоны".
      С погонами, действительно, вышло странно – незадолго до того неожиданно ввели новые офицерские звания и новые погоны. И ладно бы звания, но погоны-то – со звёздочками, как при царе! Кто ж их наденет сейчас? Марк уныло покосился на собственное плечо. Приказы Рокоссовского не обсуждаются.
      – Женя! – позвал Марк своего спутника, – А почему именно мирную, как ты думаешь?
      Женя, худой, темноволосый, с немного ввалившимися и от этого ещё более пронзительными глазами, отвернулся от окна.
      – В Ставке полагают, что немцы следят за нашими радиопередачами и по настроению музыки определяют наши намерения. Видимо, что-то у нас затевается серьёзное, – он с сомнением потёр лоб, – Не зря же в Елец столько эшелонов.
      Поезд полз медленно, рывками, из тамбура доносился гогот вестовых. За окном быстро темнело.
      – Что там от него близко, Курск уже? – спросил Марк и, не дожидаясь ответа, сменил тему, – Ну хорошо, пусть будет вальс про офицеров, как они, скажем, возвращаются на побывку в родной город. Проходят по главной площади, сворачивают на Замковую, потом по Задуновской...
      – Это ты про Витебск? – насмешливо перебил Женя, – Лучше не надо тогда. Пусть уж они просто танцуют этот вальс где-нибудь в отвлечённом городке, в школе бывшей, что ли. – Он расстегнул планшет, достал истрёпанный блокнот и принялся листать. – Что-то я давно такое набрасывал год назад, вот послушай:

Воет вьюга на Осколе,
По реке скользят ветра...
Говорят, сегодня в школе
Будут танцы до утра...


      Марк задумался, неотрывно глядя на блокнот. Его длинные пальцы военного дирижёра уже начали исподволь жить в своём особом ритме, еле слышно постукивая по жёсткому сиденью купе.
      Поезд протяжно свистнул и остановился на глухом неосвещённом полустанке. В проходе затопали, забренчали чайником. Марк поморщился.
      – Ладно, выйду покурю, – Женя надел фуражку и похлопал по карманам шинели.
      Перрон был заметён снегом. В серой полутьме плавали огоньки самокруток, солдаты оживлённо сновали вдоль эшелона, разыскивая знакомых.
      – А, товарищ журналист, здравия желаем! Как пишется?
      Женя привычно подавил желание послать к чёрту ординарца Петухова.
      – Нормально, спасибо, – ответил он и глубоко затянулся едкой "Звёздочкой".
      В купе оживлённый Марк уже что-то набрасывал огрызком карандаша в своём дневнике – какие-то нотные закорючки, кривые лиг, отчеркивал границы тактов.
      – Смотри, я уже вторую часть куплета сделал – пам-парам, пам-парам, пам-парам... А вот тут так мирно скрипочка будет: па-ру-ра-ру, па-раарам...
      – Почему вторую, а первую что же? – спросил Женя, усаживаясь на место. Тепловоз за окном свистнул и зашипел. Вагон качнуло.
      – Ну... первая пока подождёт. Да, напомни-ка ещё раз слова, как там у тебя было?
      Женя открыл блокнот на заложенной странице и протянул Марку. Тот нахмурился, вчитываясь, потом медленно почесал затылок:
      – Что-то я не... у тебя же больше слогов было. Ну послушай же, как вальс должен быть: пам-парам...
      – Марик, – строго сказал Женя. – Ты на что музыку написал? Учти, у меня это единственные мирные стихи. Все остальные – сугубо военные. И что мне теперь делать прикажешь? Заново переписывать?
      – А почему бы... – начал Марк, но осёкся. За окном полностью стемнело, в вагоне горел неяркий электрический свет, огрызок карандаша катался по столику. Марк приткнул его к дневнику, задумчиво взял со стола папиросную пачку и стал вертеть её в руках.
      Какое-то время ехали молча. На пачке был изображён чёрный бравый мотоциклист, вылетающий на полной скорости из гигантской красной звезды. Женя кашлянул.
      – Ну, в общем-то, я бы мог и что-нибудь новое написать. Только зацепка нужна.
      Марк взглянул на него и заулыбался:
      – Будет тебе зацепка, этого добра у меня сколько хочешь.
      – Только не надо опять Витебска, тему надо сохранить. Вот это стихотворение, например, называлось "Танцы до утра" – точно так и было написано на объявлении в одном сельском клубе, я тут не придумывал ничего.
      – Всё так и есть. Вот, я сейчас что вспомнил, – Марк положил пачку обратно на столик и начал листать свой дневник. – М-м... Васильев. Да. Был случай у меня, полгода назад, летом было. Знакомый мой, лейтенант Васильев рассказывал. Добирался, значит, этот Васильев в расположение своей лётной части и застрял на вечер в каком-то сельском клубе в прифронтовой полосе. А там местные как раз танцы надумали устраивать – раздобыли где-то старый патефон, пластинки к нему. И вот сидит этот Васильев у стенки, ждёт отправки, а народ танцует. И вот он видит – у противоположной стенки девушка стоит, красивая – просто ах! И никто её не приглашает. Ну, он, понятно, равняйсь-смирно, разрешите пригласить. И они танцуют какое-то время, он за ней ухаживает по всем правилам, но вот вальс заканчивается, и тут же ему в окошко гудит полуторка – мол, пора ехать... Ничего не попишешь, откозырял – и бегом в кузов. И вот он с тех пор никак её забыть не может, даже просил меня, мол, если ты композитор, так напиши песню про нас с Зиной – она её по радио услышит и поймёт. Вот вроде простая история, а за душу берёт, как и надо.
      Женя в задумчивости поводил пальцем по щеке.
      – А как тут вывести про офицеров-то?
      – Да хотя бы опиши, как они танцуют, как эта девушка ему на погон этот новый руку кладёт – вот и достаточно будет.
      Женя хмыкнул, раскрывая блокнот на чистых листах:
      – Ну напой тогда ещё раз, как там у тебя было. Пам-парам, говоришь...

      Эшелон снова дернулся и встал на очередном, наверное, сотом уже полустанке за эту ночь.
      – А назовём мы это дело, пожалуй, "Офицерский вальс", не мудрствуя, – Женя дописал второй чистовой вариант и вырвал листок из блокнота. – Только остановки эти постоянные...
      – Вот и хорошо, что их много, – Марк выволок из-под сиденья тяжелый трофейный аккордеон и защёлкал замком. – Как раз обкатать успеем до Ельца. – И прежде чем изумлённый его спутник успел что-то сказать, Марк уже вскинул на себя лямки аккордеона, цапнул со стола листок со стихами и стремительно вышел из купе.
      Когда Женя выбрался вслед за ним на ночной перрон, Марк уже сидел в окружении небольшой толпы бойцов и негромко пел им под аккордеон новую песню. Женя, закуривая, подошёл поближе. Это был один из больших железнодорожных разъездов, и к Марку понемногу подходили люди из других поездов, стоявших неподалёку. В первых рядах слушателей неподвижно застыл ординарец Петухов, рот у него был полуоткрыт, из-за чего вид у него стал смешной донельзя.

      ...Адъютант осторожно снял с граммофона черную пластинку без наклейки. Человек в кителе, грузно сидевший в кресле у стены, начал неторопливо выбивать трубку о край массивной мраморной пепельницы. Молчание затягивалось. Адъютант тоскливо посмотрел в окно, за которым разливалось апрельское солнце и громко стучала капель.
      – Говорят, эту песню поёт уже весь фронт, – медленно произнёс человек с сильным кавказским акцентом.
      – Так точно, товарищ Сталин. Рокоссовскому понравилось.
      Сталин помолчал. Затем встал и заложив руки с трубкой за спину медленно подошёл к окну.
      – Здесь поётся, что хрупкая девушка кладёт руки на плечи нашему боевому офицеру. Это не годится. Разве наш офицер не гигант? Армию нашу хотите принизить? Второе. Почему называется "Офицерский вальс"? Офицер воевать должен, а не танцевать. – Сталин повернулся и посмотрел на адъютанта. – Донесите до авторов. И, пожалуй... поставьте-ка заново.
      Адъютант незаметно перевёл дух, снова положил пластинку на диск граммофона, присел и, затаив дыхание, опустил иголку на чёрную шеллаковую поверхность...

Запись в исполнении Леонида Утёсова, 1943 г. (756 Kb)


Tags: напесал, раскоп
Subscribe

  • Фотография и звук

    Бенефест-2015. Пятница или суббота, не помню. Рулим звуком. На главной сцене происходит что-то хорошее, тоже не вспомню что. Слева - Николай…

  • "Сокольник Томаш"

    Великолепная актёрская работа Макса - озвучка главного героя. Чешский фильм-сказка "Сокольник Томаш" (2000 г.) Проект "Народная озвучка" Юлии…

  • Дед и робот

    В качестве деньрожденного подарка для деда сочинили с Максом стихотворение. Только деда пока в скайпе не было, надо записать тут, чтобы не забыть.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • Фотография и звук

    Бенефест-2015. Пятница или суббота, не помню. Рулим звуком. На главной сцене происходит что-то хорошее, тоже не вспомню что. Слева - Николай…

  • "Сокольник Томаш"

    Великолепная актёрская работа Макса - озвучка главного героя. Чешский фильм-сказка "Сокольник Томаш" (2000 г.) Проект "Народная озвучка" Юлии…

  • Дед и робот

    В качестве деньрожденного подарка для деда сочинили с Максом стихотворение. Только деда пока в скайпе не было, надо записать тут, чтобы не забыть.…